InvestPrivet, банк! Мы поняли, что ничего не поняли

Утро. Ярмарка. Старик выставил на продажу старую клячу. Подходит покупатель, присматривается:

— На продажу кобылка-то?

— На продажу!

— Что-то она больно старая у вас.

— Да, так и есть, глядишь, развалится.

— А зубы хоть у нее есть?

— Какие там зубы? Один-два осталось.

— А копыта целы?

— Да и копыта тертые.

— А послушная?

— Э-ге-ге, тот еще норов!

— Так что ж ты ее на ярмарку притащил, кто ж ее купит?

— А я позорить ее притащил!

 Банк, которому 8 августа 2009 года могло бы исполниться 15 лет, буквально за пару дней превратился в финансового покойника. Болезнь, поразившая банк, получила официальный диагноз «банкротство», с единственным предписанием «ликвидация». Она развивалась столь стремительно и в столь бурный предвыборный период, что исчезновение банка, казус по своей сути скандальный и трагический для экономики страны, растворился в электоральных буднях. Банк умер тихо и, что называется, «не успев оформить наследство».

 Акт первый. Практически личный

В начале этого года автор этой статьи, так же как и некоторые другие главные редакторы экономических изданий, получила в подарок от InvestPrivatBank карточку VISA Gold. Персонифицированный софт успешного на тот момент банка, инвестиция, которая была сделана, и о которой говорилось во всей прессе. Обещанные 10 или 12%  (уже не помню), плюс известный во всем мире статус данной карточки были убедительными доводами для того, чтобы я решилась воспользоваться подарком с прицелом на лето. Собираясь в отпуск в Европу, я решила, что карточка — это именно то, что надо. Воспользоваться подарком я решилась к началу марта, когда моих сбережений накопилось столько, что было не стыдно внести на счет  Gold, и я, довольная собой, зашла в первый же офис IPB со своим сокровенным капиталом. Честно говоря, меня на тот момент не столько насторожили, сколько удивили, непонятные взгляды сотрудников друг на друга, которые даже с какой-то неохотой приняли мой вклад. Но я отнесла все эти намеки на то, что персонал, наверное, недостаточно натренирован.

Довольная своей  практичностью, я вернулась в офис и поделилась радостью со своей подругой, которая, выслушав мой оптимистичный финансовый отчет, сначала оцепенела, затем повернула пальцем у виска, изобразив с детства знакомое недоумение: «Ты что, больная? Ты разве не слышала, что IPB скоро накроется, так же, как накроется и …?» Она назвала еще один банк, но из этических соображений, я не стану его указывать. Я по  натуре не склонна верить слухам. Но сейчас, когда речь зашла о кровно заработанном, о перспективе, грозящей отпуску, почувствовала тревогу. Шутки шутками, но в течение нескольких дней я только тем и занималась, что снимала в банкоматах свои деньги, складывая их в надежный беспроцентный чулок. Справедливости ради, отмечу, что ни разу со снятием наличности проблем не возникло, притом, что VISA Gold позволяет снимать до 10 тысяч леев в день. Значит, деньги у банка все же были, потому что несколькими месяцами ранее мои попытки снять больше 2 тысяч в день с карточки другого банка (при разрешенных 4) оказались безуспешными.  А буквально вчера я получила письмо от ликвидатора банка: мол, подходите в банк, забирайте остатки.

Сегодня, когда я понимаю, что слухи были не напрасны, я не перестаю себя спрашивать: кто знал  о том, что у банка плохи дела? Почему об этом не было заявлено открыто? Почему именно этот банк, если слухи оказались не беспочвенны. До сих пор говорят еще о 4–5 банках, которые на ладан дышат. Почему столь спешно были приняты решения о банкротстве, ликвидации и продаже  InvestPrivatBank? Почему Парламент так рьяно голосовал за поправки в Закон о финансовых учреждениях, и почему именно тогда? Почему за два дня до объявления банка банкротом нас уверяли на пресс-конференции, что дела в молдавском финансовом секторе идут прекрасно? Точно так же, как сегодня я вправе сомневаться в искренности заверений Нацбанка о том, что IPB — это фатальная ошибка, казус, который не может повториться, и который совсем не характерен для молдавского финансового рынка. Просто — единичный очаг несвойственной нам тропической болезни.

Акт второй. Банковский «блицкриг»

15 июня 2009 молдавский Парламент в срочном порядке утверждает в последнем чтении проект по изменению и дополнению Закона о финансовых учреждениях, посредством которых была значительно упрощена процедура ликвидации коммерческих банков и максимально сокращен срок их ликвидации. Закон также был дополнен новой статьей «Принудительная ликвидация банка», которая проводится под непосредственным контролем Нацбанка. НБМ получает, таким образом, право назначать в течение 7 дней после отзыва лицензии банка ликвидатора, который в оперативном порядке должен прекратить все возможные сомнительные операции обанкротившегося банка. Напомним, что ранее процесс банкротства объявлялся юридической инстанцией, обладающей компетенцией признавать несостоятельность после соответствующего обращения НБМ. Ликвидация обанкротившихся банков производилась посредством ликвидатора, назначенного все той же юридической инстанцией согласно Закону о банкротстве. Часть экспертов склонна считать, что такая спешка объясняется необходимостью ликвидации InvestPrivatBank, другие склонны связывать изменения в законе с более  масштабными потрясениями молдавского рынка, которых нам следует ожидать в ближайшем будущем.

Что послужило официальным мотивом лишения 19 июня банка лицензии и начала его спешной ликвидации? По заявлениям Леонида Талмача, губернатора НБМ, решение о ликвидации банка было продиктовано нарушениями, допущенными руководящими структурами InvestPrivatBank, которые обернулись неисполнением бюджета банка, что привело к его банкротству и, соответственно, к отзыву лицензии. «Административный совет и Совет директоров банка утвердили предоставление кредитов в нарушение положений нормативных актов НБМ. А именно: доходы, декларированные дебиторами, были недостаточными для погашения кредитов и процентов по ним, стоимость залогового имущества была недостаточной для обеспечения кредитов. Более того, в своем балансовом отчете банк отразил размещения в зарубежных банках значительных средств, не располагая при этом подтверждающими данный факт документами, поэтому не мог использовать эти средства для выполнения платежных обязательств перед своими клиентами», — заявил тогда Талмач.

Кроме того, президент НБМ подчеркнул, что доля просроченных кредитов в общем объеме кредитного портфеля достигла 52 процентов, а неадекватное управление активами и пассивами привело к чрезмерному увеличению риска недостаточности ликвидности. Еще губернатор напомнил о том, что НБМ неоднократно предупреждал, фактически запретил администрации IPB открывать счета и предоставлять кредиты, сосредоточив усилия на исправлении и стабилизации внутренней ситуации.

Вице-губернатор Нацбанка Эмма Тэбырцэ уточнила, что в марте-мае банк неоднократно проверяли. В ходе этих проверок выяснялось, по словам вице-губернатора, что руководство банка нарушает Закон о финансовых учреждениях и Регламент НБМ о достаточности капитала с учетом риска. Так, согласно результатам проверок, кредиты в области недвижимости составляли около 75% портфеля (при допустимой норме не выше 30%). Кстати, в официальном акте проверки указаны только 57%, так что остается загадкой, откуда еще 18%. Кроме того, банку вменяли практику  краткосрочных депозитов на срок от 1 до 6 месяцев, при выдаче долгосрочных кредитов (но это, кстати говоря, в данный период делали все банки). Предупредив банк о рискованности таких шагов, Нацбанк потребовал в течение трех месяцев увеличить капитал (хотя источники в самом банке говорят что такого предупреждения не было вовсе!). Однако, свидетельствует Тэбырцэ, этого сделано не было. Более того, по словам вице-губернатора, банк предоставлял недостоверную отчетность, указывая, что доля недвижимости соответствует уровню, разрешенному законом. Согласно официальным данным, в результате непрофессиональных  действий руководства, ликвидность банка составляла чуть больше 8%, при положенных 20%.

Итак, молчали-молчали, проверяли-проверяли, а потом одним взмахом положили этому делу конец, а председателя Административного совета вместе с двумя руководителями высшего звена арестовали и стали решать, кому бы этот банк всучить.

Акт третий. Чип, Дэйл и Дядюшка Скрудж

Обанкротившийся банк решением Правительства был передан (пока, правда, частично) Banca de Economii a Moldovei, в котором контрольный пакет акций принадлежит государству. Казалось бы, что тут странного, и в других странах национализировали банки с целью их спасения. Но в Молдове это действие нельзя назвать национализацией, так как половина акций принадлежит все же частным лицам. Таким образом, банк квалифицируется как коммерческий.

Была ли выгодна эта операция самому банку? Вопрос остается открытым. На наш запрос об интервью нам ответили молчанием. Правда, для начала попытались объяснить, что ВЕМ является ничем иным, как исполнителем воли государства, и что ничего интересного нам, вероятнее всего, рассказать не смогут. Вопрос только в том, что мы не выискивали ничего интересного и потрясающего, мы просто хотели услышать именно от руководства банка, насколько сильно данная сделка отразилась на их работе: все же ВЕМ предстоит возврат денежных средств населению и юридическим лицам, не говоря уже о кредитах, над которыми InvestPrivatBank упустил контроль, да еще целый кредитный портфель, неразумно построенный с излишней ставкой на недвижимость… Спрашивается: с какой это стати акционеры успешного коммерческого банка, склонив голову, молчаливо исполняют указание Правительства, усложняя ситуацию своего же банка. И откуда ВЕМ нашел средства на возврат денежных средств? Это были ликвидные резервы банка? А если нет, откуда были взяты эти деньги и по какой цене?  А может это является продуманной операцией по созданию привлекательности ВЕМ перед приватизацией?

Кроме этого, меня как клиента других молдавских банков, извините, но мучает такой вопрос, который я также задала в заявке на интервью Нацбанку: «Если гипотетически предположить, что в Молдове «накроется» еще один банк, клиентом которого я буду, мне тоже обеспечат 100-процентный возврат суммы депозитов?!» Извините за эту меркантильность, но случай с InvestPrivatBank создал все же прецедент на молдавском рынке. Во-первых, как я уже говорила, у меня нет никакой уверенности в том, что заверения Губернатора НБМ о стабильности остальных молдавских банков являются правдой: за два дня до объявления о ликвидации IPB он тоже заверял. Во-вторых, если (опять-таки гипотетически) лопнувший банк перекупит другой КБ, который не захочет или не сможет вернуть мне депозит полностью, а мне выдадут только 6000 леев, предусмотренных законом (заодно и еще нескольким тысячам таких же прогоревших депонентов, как и я), нам что, брать вилы в руки и крушить данный банк? Дескать, почему «инвестприватовцам» денежку вернули, а нас снова ограбили? Поймите меня правильно, у нас народ не настолько богат и финансово образован, чтобы воспринять банкротство банка как, в том числе, и свою личную ошибку. Ответ на этот вопрос, как и на многие другие, я так от Нацбанка и не получила. Видимо, подумали: вот лопнет ваш банк, тогда и поговорим, а пока дайте нам время самим разобраться.

Возвращаясь к вопросу о выгодности сделки для ВЕМ, здесь также невозможно пока дать однозначного ответа. Учитывая тот факт, что некоторые из депонентов IPB решили оставить свои вклады в  Banca de Economii, это, какой-никакой, но все-таки рост депозитного портфеля. Вполне может быть, что это отразится на позиции банка и вообще на банковском рейтинге.  Но как быть с печальным кредитным портфелем в области недвижимости, ведь он, как известно, является очень рискованным? Что может сделать ВЕМ со свалившимся на него пузырем недвижимости? Вероятнее всего, будет выбран один из следующих вариантов. Первый: государство выкупает у ВЕМ строительные проекты и, как объявлялось раньше, направляет часть международных кредитов на реализацию строительной программы для малообеспеченных семей. Только вот незадача: проекты, в которых участвовал IPB, были задуманы в большинстве своем как премиальные, и вряд ли нашему государству, даже самому социально направленному, захочется отдавать в руки практически неплатежеспособных граждан элитные строения. Второй вариант: учитывая свою довольно прочную финансовую ситуацию, ВЕМ переждет  кризис (он может затянуться лет на пять), а к моменту возврата экономики в нормальное русло продолжит строительные программы, став, как и  InvestPrivatBank, банком-девелопером. Благо стройки лопнувшего банка были жилищные и находятся на начальных этапах работ или вообще только на уровне освобожденных под строительство территорий, следовательно, спрос на них все равно будет.

На эти и многие другие вопросы нам еще предстоит долго искать ответы, так как операция по ликвидации банка прошла настолько стремительно, что до сих пор остается неясным, как именно завершена сделка, кто и каким образом отобрал для нее оценщиков и аудиторов и, в конце концов, удовлетворите мое любопытство: КТО заплатит тот злосчастный 1 доллар за  InvestPrivatBank и КОМУ он его заплатит?

Акт четвертый. «Титаник»

История с нашим банком очень напоминает мне историю «Титаника», который был «самым-самым», а потом столкнулся с айсбергом и очень быстро пошел ко дну. Кстати, в гибели «Титаника» также обвиняют командиров.

Во-первых, надо отметить, что еще каких-то восемь месяцев назад InvestPrivatBank

официально признавался самым быстрорастущим и обладающим самой интересной ипотечной программой. Прекрасно подготовленные специалисты в этой области (в том числе на тренингах USAID) разработали революционную по тому времени для Молдовы систему кредитования застройщиков, которая состояла в создании собственной независимой субструктуры девелоперов Casa Blanca. Истинно американский, по своему духу, проект, с такими же замысловатыми формами кредитования, когда залогом служат земля под строительство и сами будущие здания, породил такой же непреодолимый финансовый овраг, в который свалилась не только американская модель, но и ее молдавский аналог.  «Если бы не кризис!» — вздыхают финансовые эксперты. И действительно, если бы не мировой финансовый кризис, вполне вероятно, что за каких-нбудь пять лет  InvestPrivatBank успешно завершил бы свои проекты и продолжал мирно заниматься своими финансовыми делами, радуя акционеров прекрасными дивидендами. Так ведь риск — это благородное дело, но… опасное. Попытка стать банком-девелопером оказалась провальной и очень скоро потянула на дно весь банк. Нельзя сказать, что управлением банка и его акционерами не предпринимались определенные шаги для его спасения, но порочный круг, который, говорят, был создан в  IPB, когда акционеры банка являются его основными дебиторами, оказался столь же опасным, как и проект с недвижимостью. Если учитывать, что только в мае, когда о проблемах банка уже говорилось открыто, он привлек 300 млн леев депозитов от юридических лиц, то можно  предположить, что этими депонентами были именно акционеры, которые старались поправить дела банка, так же, как и последние изменения в составе акционеров банка, произошедшие в конце прошлого—начале этого года с приходом кипрских, а правильнее сказать, румынских акционеров. Кстати, по слухам, кипрские акционеры — особы, очень приближенные  к небезызвестному румынскому бизнесмену Овидиу Вынту, человеку богатому и рисковому, но по сути — спекулянту.

Акт пятый. Презумпция невиновности

Мы решили обратиться к источникам внутри самого InvestPrivatBank, которые согласились рассказать нам свою версию банкротства банка. Из этических соображений мы не будем называть имени человека, рассказавшего историю изнутри, но уверяем вас, что данная информация получена нами именно от реального и хорошо информированного сотрудника IPB.

Согласно информации, полученной от нашего собеседника, в феврале банк действительно почувствовал опасность, в связи с чем приостановил кредитование строительных компаний. А 12 марта 2009 года Нацбанк и вовсе запретил InvestPrivatBank открывать новые депозитные счета. Несмотря на существовавшие серьезные попытки руководства стабилизировать ситуацию, она все же каждый раз сталкивалась с отказом или жесткой позицией НБМ. По рынку поползли слухи о, якобы, скором банкротстве банка, и обладатели депозитов стали массивно снимать свои деньги, несмотря на то, что никакой официальной информации со стороны Нацбанка на рынок не поступало. Самое странное, говорит наш источник, что первыми поспешили снять свои депозиты именно работники НБМ, многие из которых до этого предпочитали открывать депозиты именно в IPB. Выходит, эти люди знали, что с банком происходит что-то неладное. Почему тогда эти опасения не были донесены до широкой общественности? Можно было бы отнести это молчание на то счет, что на дворе был март, и выборы — на носу. Снова странное смешение политики с экономикой. И почему же повторные выборы не стали препятствием для объявления о банкротстве?

Согласно данным НБМ, банку была оказана финансовая помощь в размере 85 миллионов леев для того, чтобы он переборол свой недостаток ликвидности. Как нам сообщил все тот же источник, ни о какой реальной помощи со стороны Нацбака говорить не приходится, так как эти 85 миллионов — ничто иное, как выручка от продажи IPB своих валютных депозитов в Нацбанке. Когда клиенты стали активно снимать свои депозиты, в период с марта по июнь банку потребовались 400 млн леев (ликвидных активов). Сумма не являлась критичной и составляла более 25% активов банка. Напомним, что к 1 марта 2009 года InvestPrivatBank обладал активами более 1,5 млрд леев.

Осажденный клиентами банк обращается к нескольким крупным молдавским банкам с предложением перекупить у него часть кредитов. Когда переговоры были завершены и коллеги по цеху дали свое согласие на данную финансовую операцию, было достаточно одного запретного звонка из Нацбанка, чтобы те же банки с соответствующими извинениями отказались от своих намерений. Почему Нацбанк не одобрил этих сделок? Если даже предположить, что кредиты были из разряда «Недвижимость», это все же могло быть хорошей возможностью для диверсификации кредитного портфеля других банков, и разделенная на всех программа недвижимости могла бы быть решена совместными усилиями. А если это были другие кредиты, следовательно, у НБМ уже были свои планы относительно тонущего банка? И если эти кредиты были столь рискованные, опять-таки, зачем их вешать камнем на шею  Banca de Economii?

Примерно тогда же InvestPrivatBank обращается к НБМ с просьбой о получении кредита в 200 млн леев сроком на полтора года. Условия этого кредита должны были быть достаточно жесткими: при положительном решении и выделении 200 млн леев акционеры IPB также вкладывают 10 млн евро. Если банк не будет в состоянии справиться с кредитом через полтора года, он конвертируется в акции, и, таким образом, государство получает автоматически контроль над банком (напомним, что социальный каптал IPB составлял 160 млн леев). Нацбанк на данное предложение отвечает сухим: «Нет! Пусть инвестируют только ваши акционеры!» А с 27 марта устанавливает жесткий контроль за платежами банка. Настолько жесткий, что иногда позволяет себе давать указания, кому выдавать деньги со счетов, а кому нет. Акционеры банка, то ли почувствовав неладное, то ли все же, благоразумно опасаясь политических рисков, не стали инвестировать дополнительные 10 млн евро, и к лету банк столкнулся с целым рядом проблем, которые, по заверению нашего собеседника, а также по мнению многих экспертов, могли бы быть решены со временем, не доводя до процедуры банкротства.

В том, что касается заведомо искаженной отчетности банка, наш собеседник также выразил недоумение, ведь по его словам, последние полгода банки предоставляли отчеты в электронном формате согласно программе, которая полностью исключает человеческий фактор. Что же тогда произошло? Может быть, речь идет об односторонней  переоценке Нацбанком кредитов, которая в корне меняет показатели: переоцененные в минусе кредиты переходят в разряд потерь. Или же аудитор банка совершил ошибку, когда посчитал ликвидными некоторые позиции баланса, в то время как Нацбанк объявил их неликвидами, связав с ними все предполагаемые ошибки в финансовой отчетности? Так или иначе, остается загадкой факт, почему НБМ, известный своим жестким контролем над коммерческими банками, в том числе на уровне заявлений в прессе и на Интернет страницах, столь долгое время не замечал более крупных нарушений, которые нынче вменяются IPB. И почему нам до сих пор так и не стало известно хотя бы об одном строгом взыскании в адрес того или тех, кто «прошляпил» ошибки ликвидируемого банка. Хотя нет, бывший директор Департамента банковского регламентирования и надзора НБМ Раду Мустяцэ сам подал в отставку именно из-за ситуации с Investiprivatbank. Эмма Тэбырцэ заявила, что он написал заявление, потому что «не выдержал» и «считал, что у Investprivatbank нет проблем». Вот хоть в одном совесть заговорила!

Нас проинформировали, что акционеры IPB обжаловали в суде решение Нацбанка, но согласно законодательству, они могут получить в случае положительного решения только компенсацию за ущерб, в то время как лицензия на банковскую деятельность у них отозвана навсегда. По подсчетам нашего информатора, при внедрении нынешней схемы ликвидации банка после выдачи депозитов физическим лицам и после возвращения депозитов юридическим лицам (скорее всего, они получат около 75% от своих сумм), акционеры, вероятнее всего, останутся ни с чем, хотя, как говорит наш собеседник, на 18 июня 2009 года акционерный капитал составлял порядка 300 млн леев.

Эпилог

Запутанная история, скрытая целым ворохом неясностей, слухов и недомолвок! В основном высказываются по ней официальные лица и независимые эксперты. «Зависимые» — наотрез отказываются. Так, Ассоциация банков Молдовы отказалась от комментариев, сославшись на то, что не хотят комментировать действия Нацбанка. В том же НБМ нам так и не ответили ни на один из вопросов, точно так же, как и в ВЕМ.  Иван Кирпалов арестован, интервью не дает. С законной точки зрения, государство не перешло границы правового поля, им же созданного совсем недавно. Давно у нас законы столь эффективно не работали! Остается надеяться, что руководство страны не ошиблось в своем решении, и душеприказчики InvestPrivatBank распорядятся во благо пусть маленьким, но все же наследством. История, развившаяся столь стремительно, вероятнее всего на фоне опасений руководства страны относительно возможной паники перед выборами ожидает своего логического завершения. 550 человек, бывших сотрудников InvestPrivatBank, с ужасом дождались конца августа, когда закончились их карьеры в одном из самых успешных, но ставшим провальным банком страны. Из них работу продолжат не более 100. Остальные, отнюдь не самые плохие специалисты, останутся не у дел.

Врезка 1

InvestPrivatBank согласно внутренним данным на 18 июня 2009 года:

• 1,5 млрд леев активов;
• 1,2 млрд леев пассивов;
• 60 филиалов и представительств по всей Молдове;
• 550 сотрудников;
• персонифицированная система VISA, в которую  были инвестированы 2 млн евро.

Кроме этого, банк инвестировал еще 1 млн евро в установку надлежащего софта.

300 млн леев — акционерный капитал.

Ивана КИРПАЛОВА

Одновременно с ликвидацией банка было объявлено о задержании его президента. Как сообщает Центр по борьбе с экономическими преступлениями и коррупцией, в отношении Ивана Кирпалова проводится уголовное расследование «в связи с нарушениями им правил кредитования, повлекшими нанесение финансовой организации ущерба в особо крупных размерах». В соответствии с действующим в Молдове законодательством, если вина Ивана Кирпалова будет доказана, ему грозит наказание в виде лишения свободы на срок от 2 до 7 лет либо штраф в размере от 40 тыс. до 60 тыс. леев (3,6–5,4 тыс. долларов).

10 марта у IPB из-за совершения крупных (в несколько десятков миллионов леев) срочных платежей по требованию своих клиентов зафиксировано нарушение норматива краткосрочной ликвидности.

В одном из своих мартовских интервью Иван Кирпалов признавался: «До этого нам удавалось контролировать и поддерживать показатель ликвидности на достаточном уровне. Как и большинство банков, мы пережили первую волну оттока вкладов в ноябре-декабре 2008 года. Старались удержать вкладчиков выгодными условиями. В какой-то мере помогли акционеры. В отдельные периоды выходили на межбанковский рынок кредитов. Первую атаку нам удалось отразить. В январе и даже в первой половине февраля работали в относительно нормальных условиях. Но к началу весны ажиотаж проявился с новой силой. Март прошел под знаком повсеместной нехватки леев, народ кидался из одной валюты в другую, значительно сократились остатки на счетах юридических лиц».

Данные о деятельности InvestPrivatBank за последнее полугодие существования

Источник: НБМ.

(Под Фото Ю. Рошки)

Другой слух, который потрясает общественное мнение страны: дескать, у новоиспеченного вице-премьера  Юрия Рошки насчитывается долг перед банком в размере почти 1 млн долларов, и что, дескать, столь скоропалительные меры были предприняты не без участия новоиспеченного куратора силовых структур. Честно говоря, насчет второй части я высказываю большие сомнения, так как НБМ все же не является структурой, контролируемой Юрием Ивановичем, разве что арестовавший Кирпалова Департамент по борьбе с коррупцией, но ведь он не может распорядиться ликвидацией банка. В том, что касается злополучного миллиона, есть несколько необъяснимых и не стыкующихся между собой фактов:

1. В последних числах мая Иван Кирпалов заявляет для газеты Timpul, что «все кредиты, под которые были заложены объекты недвижимости, принадлежащие или контролируемые Юрием Рошкой, были выплачены в начале текущего года»;     
2. 15 июня 2009 года, после опубликования информации о возможной задолженности Рошки, вице-премьер делает следующее заявление: «Я хочу официально опровергнуть данную неправду и заявляю, что никогда не брал никаких кредитов ни в одном молдавском или зарубежном банке. Я квалифицирую данную информацию как клевету, направленную на подрыв имиджа, и считаю, что она не имеет ничего общего с профессиональной деонтологией и здравым смыслом. В том же заявлении Рошка призывает масс-медиа напечатать данное опровержение, что мы и делаем, но вместе с тем, остается открытым вопрос: «Кирпалов что, был пьян?»

ВС INFO

Ион Грыу, председатель совета InvestPrivatBank,  является одним из заместителей Анатола Стати, владельца компании ASCOM

Под фото Сорин Овидиу Вынту (из Интерента)

Сорин Овидиу Вынту, румынский бизнесмен, известный широкой публике как владелец медиа треста и фигурант в деле Национального фонда инвестиций (FNI, Румыния). Румынский журнал Capital позиционирует его под 3 номером в рейтинге самых богатых румын с состоянием 800 млн евро. В состав треста Realitatea-Caţavencu входят радиостанции  Guerrilla, Realitatea FM, Gold и Alpha, журналы Academia Caţavencu, Tabu, SuperBebe, Idei în Dialog, 24Fun, Jadore, Psihologia Azi, Aventuri la Pescuit, газеты Cotidianul и Business Standard, телевизионные каналы Realitatea TV, Money Channel TV, Telesport, Romantica и новостное агентство NewsIn. Другие интересы бизнесмена не столь ясны, так как он предпочитает вести свои дела через третьих лиц и офф-шоры, которые зарегистрированы на Кипре. Вынту приписывают участие в Petrom и несколько туристических агентств, а также сайт hotnews.ro и рекламное агентство Tempo, но достоверность последних не доказана.

BusinessClass - Сентябрь 2009, №36

Подпишитесь на электронную версию

 Оставьте свои комментарии

* Автор:

* Комментарий:

* Комментарии не должны содержать нецензурные слова и выражения

* Код:

Отправить